44cadb38     

Телешов Николай Дмитриевич - Елка Митрича



Николай Дмитриевич Телешов
ЕЛКА МИТРИЧА
Из цикла "Переселенцы".
I
Был канун рождества...
Сторож переселенческого барака, отставной солдат, с серою, как мышиная
шерсть, бородою, по имени Семен Дмитриевич, или попросту Митрич, подошел к
жене и весело проговорил, попыхивая трубочкой:
- Ну, баба, какую я штуку надумал!
Аграфене было некогда; с засученными рукавами и расстегнутым воротом
она хлопотала в кухне, готовясь к празднику.
- Слышь, баба, - повторил Митрич. - Говорю, какую я штуку надумал!
- Чем штуки-то выдумывать, взял бы метелку да вон паутину бы снял! -
ответила жена, указывая на углы. - Вишь, пауков развели. Пошел бы да смёл!
Митрич, не переставая улыбаться, поглядел на потолок, куда указывала
Аграфена, и весело сказал:
- Паутина не уйдет; смету... А ты, слышь-ка, баба, что я надумал-то!
- Ну?
- Вот те и ну! Ты слушай.
Митркч пустил из трубки клуб дыма и, погладив бороду, присел на лавку.
- Я говорю, баба, вот что, - начал он бойко, но сейчас же запнулся. - Я
говорю, праздник подходит...
И для всех он праздник, все ему радуются... Правильно, баба?
- Ну?
- Ну вот я и говорю: все, мол, радуются, у всякого есть свое: у кого
обновка к празднику, у кого пиры пойдут... У тебя, к примеру, комната
будет чистая, у меня тоже свое удовольствие: винца куплю себе да
колбаски!..
У всякого свое удовольствие будет, - правильно?
- Так что ж? - равнодушно сказала старуха.
- А то, - вздохнул снова Митрич, - что всем будет праздник как
праздник, а вот, говорю, ребятишкам-то, выходит, и нет настоящего
праздника... Поняла?.. Оно праздник-то есть, а удовольствия никакого...
Гляжу я на них, да и думаю; эх, думаю, неправильно!.. Известно, сироты...
ни матери, ни отца, ни родных... Думаю себе, баба:
нескладно!.. Почему такое - всякому человеку радость, а сироте - ничего!
- Тебя, видно, не переслушаешь, - махнула рукой Аграфена и принялась
мыть скамейки.
Но Митрич не умолкал.
- Надумал я, баба, вот что, - говорил он, улыбаясь, - надо, баба,
ребятишек потешить!.. Потому видал я много народу, и наших и всяких людей
видал... И видал, как они к празднику детей забавляют. Принесут, это,
елку, уберут ее свечками да гостинцами, а ребятки-то ихние просто даже
скачут от радости!.. Думаю себе, баба: лес у нас близко... срублю себе
елочку да такую потеху ребятишкам устрою, что весь век будут Митрича
поминать!
Вот, баба, какой умысел, а?
Митрич весело подмигнул и чмокнул губами.
- Каков я-то?
Аграфена молчала. Ей хотелось поскорее прибрать и вычистить комнату.
Она торопилась, и Митрич с своим разговором ей только мешал.
- Нет, каков, баба, умысел, а?
- А ну те с твоим умыслом! - крикнула она на мужа. - Пусти с лавки-то,
чего засел! Пусти, некогда с тобой сказки рассказывать!
Митрич встал, потому что Аграфена, окунув в ведро мочалку, перенесла ее
на скамью прямо к тому месту, где сидел муж, и начала тереть. На пол
полились струи грязной воды, и Митрич смекнул, что пришел невпопад.
- Ладно, баба! - проговорил он загадочно. - Вот устрою потеху, так
небось сама скажешь спасибо!.. Говорю, сделаю - и сделаю! Весь век
поминать будут Митрича ребятишки!..
- Видно, делать-то тебе нечего.
- Нет, баба! Есть что делать: а сказано, устрою - и устрою! Даром что
сироты, а Митрича всю жизнь не забудут!
И, сунув в карман потухшую трубку, Митрич вышел во двор.
II
По двору, там и сям, были разбросаны деревянные домики, занесенные
снегом, забитые досками; за домиками раскидывалось широкое снежное поле, а
дальше виднелись



Назад