44cadb38     

Темкин Григорий - Двадцать Шестой Сезон



Григорий Темкин.
Двадцать шестой сезон
ГЛАВА 1
Континент, истерзанный чехардой времен года, еще не очнулся. Слишком много обрушилось невзгод на него за последние полцикла.

Долгий сезон вымораживающей стужи — когда оба солнца ушли на другую сторону планеты, а в небе тускло светили лишь четыре холодных фонарика-полумесяца. Потом тепло вернулось, но вместе с ним пришел ветер, и огромные валуны катались по поверхности, как перекати-поле, оставляя на коже планеты глубокие рваные раны.

Наконец пришло короткое лето. Время испепеляющей жары — сезон обоих солнц.
— А хорошо ли мы работаем, Алексей Васильевич? — сурово уставившись на меня с экрана телесвязи, вопросил редактор.
Когда к тебе обращается с подобным вопросом начальник, односложно отвечать нельзя, ибо вопрос, несмотря на кажущуюся простоту, каверзный. Поэтому вместо ответа я предпочел бормотнуть нечто неразборчивое, а на лице изобразил эмоциональную гримасу такого приблизительно значения: да, есть недостатки, еще работаем не в полную силу, однако…
Редактор, истолковав мою мимику именно так, как я и хотел, одобрительно качнул головой.
— То-то и оно. Хвастаться особо нечем. Что у нас было за последнее время? Да ничего, ровным счетом ничего.
Я слегка кивнул, словно соглашаясь, но при этом одновременно и изогнул брови, выражая вопросительное недоумение. Шеф, конечно, преувеличивает: наш информационный вестник читают все взрослые обитатели базовой планеты.

Население Пальмиры — так звучно ее назвали еще первопроходцы сравнительно невелико, но просматривают выпуски “Пальмира-информ” во многих галактиках. Похоже, что риторический вопрос начальника — пролог к очередной поездке, и, судя по его тону, неблизкой.

А что, неплохо было бы махнуть за пределы системы… Я напряг память: нет, никаких важных событий в пределах парсека вроде не намечается. Я разволновался. Неужели на Землю?
— В общем, есть одна идейка, Алеша, — продолжал шеф. Он всегда так: сперва на “вы” и по имени-отчеству, потом переходит на “ты”, а в конце снова может начать “выкать”.

Довольно занятная манера, которая позволяла Таламяну, как певцу, брать то одну октаву, то другую и переводить разговор таким образом в разную тональность. Большинство людей, привыкших вести беседу в пределах одной октавы, такой стиль впечатляет и озадачивает.

Я вот, например, работаю под его началом уже три с лишним года, а до сих пор теряюсь. Обращаясь к нему, в зависимости от ситуации я зову его когда товарищем Таламяном, когда шефом, а когда просто Рафиком — как-никак он всего на пять лет меня старше. — Ты слышал что-нибудь об экспедиции Бурцена?..
Ни о какой экспедиции Бурцена я, конечно, не знал. Но интуитивно понял, что невежество мое лучше не выставлять. Я задумчиво посмотрел на пульт дисплея, сделал неопределенный жест рукой.
— Смутно припоминаю, товарищ Таламян. Что-то связанное с археологией?
— Нет, археология тут ни при чем, — поморщился шеф. Косморазведывательная экспедиция в составе шести человек. Стартовала в тридцать седьмом в систему Цезея.

На первой же планете двое — сам Бурцен и с ним женщина-астронавт — погибли. Надо сказать, не зря эту планету Мегерой назвали. Но есть одна зацепка.

Незадолго до гибели исследователи передали сообщение, что вступают в контакт с разумом, вернее, якобы с ними устанавливает контакт возможный разум… Оставшиеся в живых члены экспедиции задержались на Мегере на несколько дней, но ничего подтверждающего наличие на планете разумной жизнедеятельности найти не удалось.
— Шеф, на Мегеру летали позже? — за



Назад