44cadb38     

Терц Абрам (Синявский Андрей Донатович) - Голос Из Хора



Абрам Терц
(Андрей Донатович Синявский)
(1925-1997)
ГОЛОС ИЗ ХОРА
Моей жене Марии посвящаю эту книгу,
составленную едва ли не полностью
из моих писем к ней за годы заключения.
1966-1971
...Книга, которая ходит вперед и назад, наступает и отступает, то
придвигается вплотную к читателю, то убегает от него и течет, как река,
омывая новые страны, так что, когда мы по ней плывем, у нас начинает
кружиться голова от избытка впечатлений, которые при всем том текут
достаточно медленно, предоставляя спокойную возможность обозревать их и
провожать глазами, книга, имеющая множество сюжетов при одном стволе,
которая растет, как дерево, обнимая пространство целостной массой листвы и
воздуха, - как легкие изображают собой перевернутую форму дерева -
способная дышать, раздаваясь вширь почти до бесконечности и тут же сжимаясь
до точки, смысл которой непостижим, как душа в ее последнем зерне.
I
- Я буду говорить прямо, потому что жизнь коротка.
...Вообще интересно, как человек ищет лазейку, чтобы существовать. И
ставит себе вопрос: а что если попробовать жить от противного? когда
невозможно? когда самая мысль гасится усталостью и равнодушием ко всему? И
вот тут-то, на этой голой точке, встать и начать!
Здесь всё немного фантастично - и лица, и вещи. Всё немного
"воображаемый мир". Токи ожиданий (конца - срока, жизни, света) сообщают
мельчайшим фактам необычную возбужденность. Солнце низко над горизонтом, и
поэтому тени длиннее.
Я вдруг убедился, какую роль для художника играет живая натура, доколе
она не просто объект изображения, но метафора и дыхание его внутреннего
мира. Для художника великое дело найти свою натуру. Ему всегда нехватает
действительности, и он вынужден выдумывать. Когда же волей случая или силой
судьбы ему подвертывается жизнь, отвечающая его мыслям, он счастлив. Он
смотрит на эту страну и говорит "моя", точно она предназначена единственно
для его созерцания. Смотреть на нее и радоваться приметам, родственным его
распростертой, рвущейся навстречу душе, доставляет такое же полное
наслаждение, как сочинение тобой же запроектированной картины. Ты узнаешь
себя в окружающем и чувствуешь, как в эти минуты жизнь достигает силы и
насыщенности искусства. И нет нужды - сумеешь ли ты воплотить свое
открытие. Оно дано тебе во владение, и этого достаточно. Так Пушкин впервые
встретился с Бессарабией и наблюдал еще не написанных, но уже готовых
цыган. Так Лермонтов застыл на века перед панорамой Кавказа.
...Был и нету тебя. Ты только форма. Содержание - не ты, не твое.
Запомни, ты только форма!
Они не живут - они экзистируют.
(Заключенные в лагере)
- Смотри: луна в окне - как живая!
Если жизнь пуста и скудна, одежда сера, то на этом бескрасочном фоне
лицу предоставлено право повышенной изобразительности. Ему отводится место
- восполнить недостающие звенья и ответствовать за человека. И вот лицо
становится откровенно утрированным. Почему у городских, у приличных в
общем-то лиц появляется невнятность? Контуры затерты, стушеваны
неопределен-ным жирком - при наличии характера, костюма и положения. Но в
старости или в тюрьме, там, где ничего не оставлено, страдание прорезало
лица, и они высунуты на зрителя: нос торчит, как копье, и глаза мечут
бисер, и рот оскален, за неимением стандартной улыбки, в нескрываемой
жадности - быть. Лицо несет честь последнего представительства.
Старик читает справочник по элементарной математике. Сынок прислал
соседу. Ничего не понимает. Какие-то синусы-косинусы. Все



Назад